Вскоре после выхода нашумевшей на Западе картины «Зодиак» о журналисте, самостоятельно расследующем цепочку преступлений загадочного убийцы, была опубликована и книга этого журналиста, которая легла в основу сценария. Одноименная фильму работа Роберта Грейсмита дает человеку, который после просмотра фильма решился ее прочитать, много любопытных фактов. В первую очередь, детальную попытку разобраться в личности подлинного Зодиака, который так и остался не пойман.
Самый важный здесь эпизод – беседа Грейсмита с психиатром Дональдом Ланди, который выводит свою типологию маньяков. Исследуя поступки Зодиака, Ланди вместе с тем удивляется обилию подобных преступников в последние годы.
Слова Ланди, прозвучавшие в книге и на экране, оказались поразительно актуальны и для реальной жизни, и для кино. И там, и там мы встречаем обилие похожих злодеев, причем сложность современного кинематографа наделяет киноманьяков сложными душевными качествами, позволяя рассматривать их как настоящих людей. Поэтому очень интересно разобраться в том, какие психические черты или отклонения оказались бы присущи таким персонажам, будь они людьми. А так же какая традиция, прообраз или реальный прототип дали современному кино такое множество прославившихся злодеев. Ответ на этот вопрос могут дать несколько нашумевших фильмов последних лет и недавнего прошлого.

«Молчание ягнят» и др.


Пациент. Омерзительный людоед и удивительно обаятельный герой Ганнибал Лектер (Энтони Хопкинс) представляет собой один из тех примеров сочетания не сочетаемого, которые подарил кинематографу постмодернизм с его противоречивыми персонажами. Раскрытию необычных качеств психиатра-убийцы способствует и необычное взаимное сочетание фильмов, продолживших историю «Молчания ягнят»: сначала сиквел («Ганнибал»), по-том приквел («Красный дракон») и, наконец, приквел приквела («Ганнибал. Восхождение»). И если в первой картине редкий зритель может сочувствовать каннибалу, то в первом же продолжении симпатии уже на его стороне перед лицом более отвратительного злодея. Однако только «Восхождение» проясняет все до конца, раскрывая зловещую тайну мрачной стороны этой личности.
Лектер родился и вырос во Франции, пережив годы фашистской оккупации и режима Виши. После войны он блестяще закончил Медицинский университет и уехал в Соединенные Штаты, где специализировался, главным образом, на судебной психиатрии, рассматривая дела других убийц. Но во Францию все таки возвращался, чтобы осуществить собственный суд над бывшими французскими коллаборационистами, когда-то жестоко убившими его младшую сестру. Отложенное возмездие осуществилось; впрочем, Ганнибалу этого было уже недостаточно. Он стал расправляться с теми, кто нарушает порядок и «гармонию» этого мира. Правда, его мнение на сей счет становилось все более расплывчатым: жертвой мог стать и подлинный преступник-педофил («Ганнибал») и социальный работник («Молчание ягнят») и музыкант, своей игрой портивший мелодию оркестра («Красный дракон»). Последнее преступление не осталось безнаказанным: Лектер был схвачен. Находясь в тюрьме, он «помог» полиции поймать двух других маньяков, а несколько позже, воспользовавшись ситуацией, сбежал.

Традиция / Предыстория.
Сложности и определенная двойственность персонажа режиссера Демми Джонатана, так блестяще сыгранного Энтони Хопкинсом, во многом скрываются в прообразах Лектера. В силуэте Ганнибала скрыты два реальных человека, в свое время оказавшиеся главными фигурами страшных событий. Это Эдвард Гейн, людоед из американ-ского штата Висконсин, прозванный «Волк из Висконсина» и доктор Йозеф Менгель (Менгеле), ученый Третьего Рейха, известный бесчеловечными опытами на людях.
История Гейна оказала столь сильное влияние на СМИ, что ее не редко и довольно беспринципно использовали как в рекламных целях, так и в основе сенсаций желтой прессы и художественных сюжетов (к примеру, в романе С. Кинга «Игра Джералда). Это не уменьшает чудовищности самой истории. Тихий фермер из провинциального городка Плэнфилд, никогда и никем не воспринимаемый всерьез, убил как минимум двух женщин, а перед этим собрал коллекцию трупов на местном кладбище. Их кожа и части тел шли на изготовление различных предметов, имевших в деформированном сознании Гейна сложное символическое значение и перекочевавших из протоколов обыска ужасной фермы в эпизоды из «Молчания ягнят». Во всяком случае, абажур из человеческой кожи, найденный полицией в кинокартине, был обнаружен и настоящими охранниками правопорядка в доме Висконского Волка.
С Гейна были срисованы и Лектер первого фильма, и убийца, которого он помогает ловить. Сам Гейн после ареста и до конца жизни, как и Лектер, находился под постоянным вниманием психиатров-криминалистов (пытавшихся на примере его психики реконструировать логику поведения других маньяков) и агентов ФБР, к одному из которых – Джону Фишеру – убийца питал нечто вроде симпатии (Фишер стал прототипом полицейского в «Красном драконе»).
Тем не менее, маленький тщедушный фермер, любивший грубоватые шутки и боявшийся собственной матери, не мог ограничить харизматичную игру Хопкинса. И в последующих частях истории людоед приобретает все больше черт легендарного Менгеля, фашистского медика, генетика и антрополога, который своим примером опроверг утверждение, что гений и злодейство не совместимы. Так и не наказанный за свои опыты на детях (доктор скрылся в Латинской Америке), Менгель стал нарицательным образом непреходящего зла, темного таланта, совершающего злодеяния согласно собственной логике. То есть Дьяволом, но в материалистической мире.
Диагноз. Дальнейшая судьба Лектера после сиквела «Ганнибал» не известна, но его последний акт в этой картине, когда каннибал дает ребенку одно из своих специфических блюд, по сути аллегоричен. Наследие людоеда незабвенно: он или люди с таким же страшным вкусом к человеческому мясу будут появляться вновь и вновь в кино или реальной жизни.
Минувшее столетие оставило множество примеров каннибализма в цивилизованном мире. При этом медицина не имеет единой развернутой концепции людоедства. Зато единую особенность имеют сами каннибалы. Если людоедство не имеет сексуального подтекста (как у Чикатило или Джека Потрошителя), а у Лектера – такого подтекста нет, то связано оно с не-которой примитивностью сознания. Среди людоедов мало интеллектуалов, но много грубых, ограниченных людей, выходцев из низших слоев и деклассированных элементов. Иногда у них отмечаются врожденные аномалии в строении мозга. То есть склонность к поеданию себе подобных по сути является атавизмом – утраченным на ранних этапах эволюции признаком, как хвост или оволосение лица, но настолько древним, что встречается еще реже, чем упомянутые такие же сравнительно редкие явления.
Для людоеда главное не голод сам по себе, а полное подавление, поглощение своей жертвы. Аппетит Ганнибала разжигало желание отомстить или восстановить гармонию, а поедание становилось уже апофеозом возмездия. И хотя развитие преступлений инициировала смерть сестры, съеденной на глазах ребенка солдатами («угостившими» при этом и его самого), произошедшее только легло на благодатную почву врожденного отклонения, которое могли раскрыть и иные обстоятельства.
Представление о неразумности мира и «борьбе за восстановление гармонии» встречалось и у других людоедов (например, у советского маньяка начала 80-ых гг. Николая Джамангулиева), и лишь как одаренный и интеллектуальный тип Ганнибал выделяется из общей линии. Как персонаж он сходен с тем редким вариантом антигероя, который творит добро, совершая зло, как Жюстина у маркиза де Сада («Благодеяния порока») или Волланд у Булкагова («Мастер и Маргарита»). Вместе с тем харизма Лектера делает его непохожим на всех этих вымышленных и настоящих людей. Созданная хорошей постановкой и неподражаемой актерской игрой, она определила успех первой и последующих картин.

«Кошмар на улице Вязов»

Пациент. Фредди Крюгер (Роберт Инглэнд), если такое сравнением применимо к вымышленному лицу, прошел недолгий путь от художественного персонажа до исторического. Без него уже не мыслима история хоррора и на Западе, а тем более в Восточной Европе и России, где «Кошмар на улице Вязов» шел в авангарде кинокартин, знакомивших советского и постсоветского зрителя с этим жанром. Волна внимания и трепета перед убийцей из снов, как это часто бывает, обратилась в смех и несерьезность, когда фильмы ужасов распространились, а образ Фредди стал объектом подражаний и пародий, за которыми сейчас едва ли видны некоторые мелочи первоначального фильма, важные для его психологического портрета. Большинство их дает пятая часть цикла — «Мать тьмы».
Фредди Крюгер был сыном сестры милосердия, работавшей в доме для умалишенных. Изнасилованная содержащимися в этом заведении преступниками, она родила ребенка, имевшего отклонения в поведении с раннего детства. «Сын Тысячи Маньяков» — прозвище, данное ему сверстниками из-за подлинной жестокости и мнимых предрассудков, стало опре-делившем судьбу клеймом. Почти не отраженная в фильмах юность приводит к логическому завершению в зрелости, когда Крюгер становится маньяком-убийцей. Он преследует преимущественно детей, а отличительной особенностью преступлений является изощренная жестокость, воплощенная в памятной перчатке с пятью лезвиями. Жизнь Крюгера-человека заканчивается самосудом толпы разъяренных родителей, но, погибая в пламени пожара, он продает душу демонам снов и… начинается история Крюгера-демона, охватившая множество картин от первого фильма Крейвена в 1984 г. до продолжений последних лет («Фредди против Джейсона» и др).
Традиция / Предыстория.
На заре своей карьеры американский король ужасов Стивен Кинг написал небольшую работу «Macabre Dance» (в русском переводе «Пляска смерти»), где дал обзор развитию хоррора на Западе. В этой книге он едко отметил, что все фильмы режиссера Веса Крейвена имеют одну общую для зрителей особенность: посмотрев один вряд ли захочется смотреть остальные. Это был тот редкий случай, когда маэстро страхов ошибся. В конце концов именно Крейвен создал персонаж, без которого немыслима американская киноиндустрия молодежных ужасов.
Шесть первых частей «Кошмара на улице Вязов», а позже – седьмая («Новые кошмары») и незавершенная восьмая, а также различные сиквелы, далеко ушедшие от основной сюжет-ной линии, образуют своего рода эпопею, с которой может сравниться разве что «Пятница 13» и бестселлер последних лет «Пила» (речь о ней пойдет ниже).
Большинство чудовищ Голливуда имеют уже свою общую особенность: все они так или иначе сводимы к нескольким образам, заимствованным (не всегда удачно) из литературы XIX в., готики и мистических легенд Средневековья. Несмотря на историчность представления о угрозе, приносимой через сны, Крюгер отличается определенной самобытностью. Он является не столько порождением, сколько началом линии фильмов, в центре которых герой-маньяк, а действие разворачивается в молодежном мире с его системой ценностей, комплексов и страхов, на которых играет гений режиссеров вроде Крейвена. Разумеется сам Фредди был далеко не первым подобным персонажем, но вместе с еще одним злодеем из другой кар-тины Крейвена «Крик», он поднял эту форму фильма ужасов на такую высоту, что она стала кинотрадицией. Страхи перед будущим, сексуальностью, неизвестностью и пр., нарисованные в абсурдной буквальности, становятся и сущностью Крюгера, и его орудием, которое он охотно преподносит в снах своим жертвам.
Диагноз. Поскольку Крюгер воплощает молодежные кошмары, то любопытно задаться вопросом о том, какие кошмары и комплексы мучили самого Крюгера.
Психиатра, обратись он к биографии Фредди, пока тот был еще человеком, насторожило бы повышенное внимание к детям. Если демонический Крюгер расправлялся с ними, чтобы отомстить их родителям, убившим его, то в своей человеческой ипостаси никаких мотивов убийца не имел. Представление о патологической наследственности, как и прозвище «Сын Тысячи Маньяков», верно только отчасти: механизм оплодотворения передает ребенку наследственный материал не от многих отцов, а от одного, к тому же наследуется предрасположенность к психическому расстройству, а не само расстройство. Так что изменения в психике с детства вызвало скорее отношение к ребенку, чем его врожденные черты.
Окончательный диагноз звучал бы как: сексопатология в форме садизма. Такая патология личности отнюдь не уникальна, да и редкой ее назвать тоже нельзя. Сексуальные садисты были и среди педофилов (очевидно, что и герой Крейвена имел лантетную склонность к педофилии), и среди самых массовых маньяков XX века. Развитию болезни способствовали и сложные отношения с матерью, которая вряд ли могла нормально воспринимать ребенка, зная тайну его рожденья, и глубокое презрение других детей, узнавших эту тайну.
Еще до своей демонизации, Фредди Крюгер проявил все черты, характерные для психопатов указанного типа: вменяемость и осознанность совершаемого, холодный расчет и изощренная жестокость. И это позволяет поставить вымышленного героя по психическим особенностям в один ряд с личностями вроде Зодиака, Кемпера или Чикатило.

Продолжение следует…

Авторы:
Фоменко Сергей Владимирович, преподаватель истории
Туркина Ольга Владимировна, социальный педагог-психолог