(К проблеме ночных кошмаров у детей и методике их диагностики и профилактики в рамках личностно-ориентированного обучения)

Длящееся несколько не замечаемых мгновений напряжений, судорога и… глаза открываются. Снова своя комната, окутанная предрассветными сумерками, своя постель, а щупальца страха соскальзывают с сердца, пропадая в неком неведомом и недосягаемом мире. Правда, после себя они оставляют тягостное впечатление, напоминающее, что предмет, породивший ужас не исчез окончательно, а затаился в темных углах комнаты, терпеливо выжидая следующей ночи и следующего сна, который он избрал своим домом. И хотя конкретные очертания кошмара быстро таят в памяти, мысль о нем, как о чем-то «неопределенном — неотвратимом – неприятном» сохраняется и весь следующий день мешает учебе и играм. Да и как забыть – ведь всего лишь секунду назад комнаты не было. Всюду стояли деревья бескрайнего леса, раскинувшегося на весь ночной мир и скрывающего источники страшных звуков, а сзади надвигалась мрачная фигура пугающего вида. Нечто, шепчущее слова женским голосом, протягивающее узловатые руки, чтобы, подхватив, унести в глубь леса — в яму теней, полную рыка, лая, царапанья и плача других таких же похищенных детей…

Всем нам памятны ночные кошмары. Порой однократные, а порой становящееся трагедией ребенка, повторяясь из ночи в ночь; порой начисто забываемые утром и оставлявшие лишь яркое ощущение чего-то отвратительного, а порой удивительно детальные, не отпускающие память уже днем. А как больно было сталкиваться с бессилием (если не безразличием) родителей, смеющихся или непонимающих всей ситуации? Повторяющих снова и снова слова о том, что ночное чудовище было просто сном, не имеющим к реальности никакого отношения, безобидной иллюзией. Но разве им понять, что оно затаилось под кроватью или в шкафу, может прятаться в любом темном углу, невидимое взрослым из-за их неверия, но все такое же опасное для ребенка.

Страхи перед чудовищами являются одними из наиболее универсальных ночных кошмаров. При всей кажущейся банальности ужаса перед вымышленным созданием, они могут стать настоящим бичом для человека, дублируясь вновь и вновь и вызывая состояние неврозоподобного расстройства. Сны Светланы из произведения В.А. Жуковского или Татьяны Лариной в легендарном «Евгении Онегине» А.С. Пушкина – общеизвестный пример того, что возраст для них не является помехой. Разумеется, механизм развития невроза, связанного с кошмаром, у ребенка и взрослого будет различен. Если первый воспринимает незваного гостя, преследующего его в снах, буквально, то взрослый будет искать в кошмаре недоброе предзнаменование, предвестие беды, примету, поджидающую его беду и т.д. Итог же будет, в принципе, одинаков: не проходящая усталость, нервозность, невозможность сосредоточиться. Порой человеку старшего возраста в условиях постоянных стрессов даже труднее справится с навязчивым кошмаром: отрицая проблему, но не забывая о ней, взрослый пре-вращает ее в обсессию – навязчивую идею, что может оказаться пагубным для душевного здоровья. Насколько бы банальной не казалась проблема ночных кошмаров, она требует своего решения…

Между тем, работая с детскими неврозоподобными расстройствами, отмеченными ночными кошмарами, приходится столкнуться с одной не самоочевидной проблемой. Существу-ет невиданное многообразие кошмаров. И если про одни из них дети рассказывают родителям или психологу, жалуясь на свои проблемы, то другие скрывают. Связанно это, опять же с предрассудками, средой и возрастными особенностями.

Дети дошкольного возраста чаще всего довольно искренне излагает свои сны, а вот с подростками дело обстоит гораздо сложнее. Стеснение, боязнь насмешек, стремление показать себя взрослыми заставляет их утаивать что-либо. Им нередко кажется не зазорным рассказывать о кошмарах, связанных с падениями, конфликтами, угрозами, исходящими от животных или преступников, т.е. более менее обыденными вещами. Но вот фантастичные страхи, героями которых становятся телевизионные персонажи или страшилища сказок, считаются ими детскими и потому скрываются. Получается так, что чем старше ребенок, тем сложнее узнать мучающую его беду, а значит провести своевременную коррекцию.

…В той или иной мере утвердившаяся в психологии классификация разделяет страхи на две основные группы – природные и социальные. Их соотношение меняется на протяжении жизни ребенка и тем более при смене возрастных периодов. Так, в младшем школьном возрасте преобладает «природная» боязнь, названная так достаточно условно, исходя из связи негативных образов с природными явлениями (вроде, ужаса перед дикими животными) или инстинктами. Подростковый возраст меняет положение, ставя на первое место социальные страхи, специфические для людей.
Страхи, запечатленные в чудовищах из ночных кошмаров, обычно относят к природным. Но насколько бы фантастичен не был ужас, обосновавшийся в ночном мире ребенка, под его маской кроется проблема реальной жизни, которая иногда вытекает и из его социального окружения.

Вологодина Н.Г., исследуя страхи детей, выделил три «типичных» чудища, которые встречаются в снах. Это Волк, Баба Яга и Кощей Бессмертный. На первый взгляд такой очень краткий набор страшилищ кажется чрезмерно условным. Современная массовая культура и фильмы ужасов «услужливо» предлагают детскому сознанию огромный набор чудовищ и отвратительных созданий, тягаться с которыми героям из наших прекрасных детских сказок не представляется возможным. Однако, в данном случае последних также не следует понимать буквально. Волк, Кощей и Яга представляются универсальными архетипами. Так Кощей может стать в кошмаре чудовищем из космоса, нарисованным фантазией режиссера из Голливуда, но сущность его не сильно изменится при изменении внешности. Чудовища воплощают в себе страх перед человеком или ситуацией. Волк, встречающийся в сновидениях детей обоих полов, – это страх неизвестности, а его пасть – грядущая беда; Кощей, преследующий, как правило, девочек – подавляющая, деспотичная воля отца, пугающая ребенка, а Яга – жесткий характер матери (для мальчиков). Так что к сказочным героям легко свести все многообразие страшилищ, а подчеркнутый пол монстра, как в двух последних случаях позволяет ассоциировать ситуацию с негативной ролью кого-то из родителей в жизни ребенка. Например, исходя из этого, легко увидеть, что героем истории описанной в начале статьи был мальчик, а преследование его ужасной женщиной из снов вроде Бабы Яги связано, скорее всего, с плохими отношениями с матерью.

Одно время в психологии бытовала концепция утверждавшая, что ночные кошмары являются прерогативой, в основном, дошкольного возраста. Западная психология, в принципе, до сих пор склонна видеть в навязчивых страхах детства (вроде, распространенной коулрофобии – боязни клоунов) нормальную линию развития воображения, а их отсутствие определяет как возможную тяжеловесность мышления. В Европе и США в массовом сознании уже давно сформировались типичные образы детского фольклора, объединившие все страхи в облике одного универсального чудища – Бугимена («Boogeyman», т.е. “говорящий: “boo”, восклицание пугающего) или Буки. Он способен из-за отсутствия четко определенного пола принимать формы Кощея, Яги или Волка (в их американских версиях). Его вы можете обнаружить
всюду: от фильмов ужасов и рассказов Стивена Кинга до милой детской сказки Александра Милна про Винни-Пуха.
При этом в западной психологии кошмар в подростковом возрасте кажется явлением столь не типичным, что говорит только о тяжелой психотравме, являющейся результатом двух возможных явлений – или черепно-мозгового повреждения, или сексуального домогательства.

В отечественной науке никогда не было таких однозначных рамок, но, в основном, из-за отсутствия обширного исследования этой проблемы. Исключение составили разве что монографии А.И. Захарова, видевшего дублирующийся страх симптомом детского невроза. Впрочем, повторяющийся кошмар сам может вызвать неврозоподобное расстройство, из причины став следствием.

И тем не менее, страхи перед чудовищами могут обнаруживать себя и в подростковом возрасте, хотя не редко скрываются самим подростком. Вологодина отмечает, что навязчивые страхи могут преследовать ребенка и после десятилетнего рубежа, а страх чудовищ вполне свойственен подросткам.
Нам приходилось наблюдать мальчика 13 лет – Сергея Ф., который описывал свои повторяющиеся кошмары следующим образом:

«Я боюсь спать: по ночам меня преследует ведьма. Она немного похожа на Урсулу из мультика [имеется ввиду морская колдунья из мультфильма Уолта Диснея «Русалочка»]. Я смотрел его несколько раз. У нее темно-синяя кожа, она очень большая и толстая. Она преследует меня в лабиринте комнат с визгливым криком. Слов я понять не могу. В конце она всегда ловит меня. Я чувствую, что мне в шею впивается что-то колючее, какие-то иглы и просыпаюсь. В снах я всегда пытаюсь сбежать от нее, но никогда это не получается. Поэтому иногда я сам бегу ей навстречу, чтобы она скорее поймала меня и все скорее кончилось».

Причиной такого состояния оказался истерически-капризный характер мачехи, колкие слова которой в адрес ребенка в снах превращались в иглы ведьмы, а ее подавляющая воля – в преследование, от которого нельзя скрыться. После ряда бесед с женщиной в социальном центра удалось заставить ее изменить поведение, и вскоре кошмары прекратились.
В своей замечательной книге Вологодина Н.Г. предлагает терапию под названием «Бестолковый кошмар». Сутью ее является сочинение вместе с ребенком истории про страх, в котором последний ставиться в забавные ситуации и всячески высмеивается. Такая методика на самом деле действенна, но с учетом указанных обстоятельств годится, в основном, для дошкольников. «Детскость» игры может отпугнуть от нее подростков.

Продолжение следует…
Авторы:
Фоменко Сергей Владимирович
Туркина Ольга Владимировна