(К проблеме ночных кошмаров у детей и методике их диагностики и профилактики в рамках личностно-ориентированного обучения)

Длящееся несколько не замечаемых мгновений напряжений, судорога и… глаза открываются. Снова своя комната, окутанная предрассветными сумерками, своя постель, а щупальца страха соскальзывают с сердца, пропадая в неком неведомом и недосягаемом мире. Правда, после себя они оставляют тягостное впечатление, напоминающее, что предмет, породивший ужас не исчез окончательно, а затаился в темных углах комнаты, терпеливо выжидая следующей ночи и следующего сна, который он избрал своим домом. И хотя конкретные очертания кошмара быстро таят в памяти, мысль о нем, как о чем-то «неопределенном — неотвратимом – неприятном» сохраняется и весь следующий день мешает учебе и играм. Да и как забыть – ведь всего лишь секунду назад комнаты не было. Всюду стояли деревья бескрайнего леса, раскинувшегося на весь ночной мир и скрывающего источники страшных звуков, а сзади надвигалась мрачная фигура пугающего вида. Нечто, шепчущее слова женским голосом, протягивающее узловатые руки, чтобы, подхватив, унести в глубь леса — в яму теней, полную рыка, лая, царапанья и плача других таких же похищенных детей…

Всем нам памятны ночные кошмары. Порой однократные, а порой становящееся трагедией ребенка, повторяясь из ночи в ночь; порой начисто забываемые утром и оставлявшие лишь яркое ощущение чего-то отвратительного, а порой удивительно детальные, не отпускающие память уже днем. А как больно было сталкиваться с бессилием (если не безразличием) родителей, смеющихся или непонимающих всей ситуации? Повторяющих снова и снова слова о том, что ночное чудовище было просто сном, не имеющим к реальности никакого отношения, безобидной иллюзией. Но разве им понять, что оно затаилось под кроватью или в шкафу, может прятаться в любом темном углу, невидимое взрослым из-за их неверия, но все такое же опасное для ребенка.

Страхи перед чудовищами являются одними из наиболее универсальных ночных кошмаров. При всей кажущейся банальности ужаса перед вымышленным созданием, они могут стать настоящим бичом для человека, дублируясь вновь и вновь и вызывая состояние неврозоподобного расстройства. Сны Светланы из произведения В.А. Жуковского или Татьяны Лариной в легендарном «Евгении Онегине» А.С. Пушкина – общеизвестный пример того, что возраст для них не является помехой. Разумеется, механизм развития невроза, связанного с кошмаром, у ребенка и взрослого будет различен. Если первый воспринимает незваного гостя, преследующего его в снах, буквально, то взрослый будет искать в кошмаре недоброе предзнаменование, предвестие беды, примету, поджидающую его беду и т.д. Итог же будет, в принципе, одинаков: не проходящая усталость, нервозность, невозможность сосредоточиться. Порой человеку старшего возраста в условиях постоянных стрессов даже труднее справится с навязчивым кошмаром: отрицая проблему, но не забывая о ней, взрослый пре-вращает ее в обсессию – навязчивую идею, что может оказаться пагубным для душевного здоровья. Насколько бы банальной не казалась проблема ночных кошмаров, она требует своего решения…

Между тем, работая с детскими неврозоподобными расстройствами, отмеченными ночными кошмарами, приходится столкнуться с одной не самоочевидной проблемой. Существу-ет невиданное многообразие кошмаров. И если про одни из них дети рассказывают родителям или психологу, жалуясь на свои проблемы, то другие скрывают. Связанно это, опять же с предрассудками, средой и возрастными особенностями.

Дети дошкольного возраста чаще всего довольно искренне излагает свои сны, а вот с подростками дело обстоит гораздо сложнее. Стеснение, боязнь насмешек, стремление показать себя взрослыми заставляет их утаивать что-либо. Им нередко кажется не зазорным рассказывать о кошмарах, связанных с падениями, конфликтами, угрозами, исходящими от животных или преступников, т.е. более менее обыденными вещами. Но вот фантастичные страхи, героями которых становятся телевизионные персонажи или страшилища сказок, считаются ими детскими и потому скрываются. Получается так, что чем старше ребенок, тем сложнее узнать мучающую его беду, а значит провести своевременную коррекцию.

…В той или иной мере утвердившаяся в психологии классификация разделяет страхи на две основные группы – природные и социальные. Их соотношение меняется на протяжении жизни ребенка и тем более при смене возрастных периодов. Так, в младшем школьном возрасте преобладает «природная» боязнь, названная так достаточно условно, исходя из связи негативных образов с природными явлениями (вроде, ужаса перед дикими животными) или инстинктами. Подростковый возраст меняет положение, ставя на первое место социальные страхи, специфические для людей.
Страхи, запечатленные в чудовищах из ночных кошмаров, обычно относят к природным. Но насколько бы фантастичен не был ужас, обосновавшийся в ночном мире ребенка, под его маской кроется проблема реальной жизни, которая иногда вытекает и из его социального окружения.

Вологодина Н.Г., исследуя страхи детей, выделил три «типичных» чудища, которые встречаются в снах. Это Волк, Баба Яга и Кощей Бессмертный. На первый взгляд такой очень краткий набор страшилищ кажется чрезмерно условным. Современная массовая культура и фильмы ужасов «услужливо» предлагают детскому сознанию огромный набор чудовищ и отвратительных созданий, тягаться с которыми героям из наших прекрасных детских сказок не представляется возможным. Однако, в данном случае последних также не следует понимать буквально. Волк, Кощей и Яга представляются универсальными архетипами. Так Кощей может стать в кошмаре чудовищем из космоса, нарисованным фантазией режиссера из Голливуда, но сущность его не сильно изменится при изменении внешности. Чудовища воплощают в себе страх перед человеком или ситуацией. Волк, встречающийся в сновидениях детей обоих полов, – это страх неизвестности, а его пасть – грядущая беда; Кощей, преследующий, как правило, девочек – подавляющая, деспотичная воля отца, пугающая ребенка, а Яга – жесткий характер матери (для мальчиков). Так что к сказочным героям легко свести все многообразие страшилищ, а подчеркнутый пол монстра, как в двух последних случаях позволяет ассоциировать ситуацию с негативной ролью кого-то из родителей в жизни ребенка. Например, исходя из этого, легко увидеть, что героем истории описанной в начале статьи был мальчик, а преследование его ужасной женщиной из снов вроде Бабы Яги связано, скорее всего, с плохими отношениями с матерью.

Одно время в психологии бытовала концепция утверждавшая, что ночные кошмары являются прерогативой, в основном, дошкольного возраста. Западная психология, в принципе, до сих пор склонна видеть в навязчивых страхах детства (вроде, распространенной коулрофобии – боязни клоунов) нормальную линию развития воображения, а их отсутствие определяет как возможную тяжеловесность мышления. В Европе и США в массовом сознании уже давно сформировались типичные образы детского фольклора, объединившие все страхи в облике одного универсального чудища – Бугимена («Boogeyman», т.е. “говорящий: “boo”, восклицание пугающего) или Буки. Он способен из-за отсутствия четко определенного пола принимать формы Кощея, Яги или Волка (в их американских версиях). Его вы можете обнаружить
всюду: от фильмов ужасов и рассказов Стивена Кинга до милой детской сказки Александра Милна про Винни-Пуха.
При этом в западной психологии кошмар в подростковом возрасте кажется явлением столь не типичным, что говорит только о тяжелой психотравме, являющейся результатом двух возможных явлений – или черепно-мозгового повреждения, или сексуального домогательства.

В отечественной науке никогда не было таких однозначных рамок, но, в основном, из-за отсутствия обширного исследования этой проблемы. Исключение составили разве что монографии А.И. Захарова, видевшего дублирующийся страх симптомом детского невроза. Впрочем, повторяющийся кошмар сам может вызвать неврозоподобное расстройство, из причины став следствием.

И тем не менее, страхи перед чудовищами могут обнаруживать себя и в подростковом возрасте, хотя не редко скрываются самим подростком. Вологодина отмечает, что навязчивые страхи могут преследовать ребенка и после десятилетнего рубежа, а страх чудовищ вполне свойственен подросткам.
Нам приходилось наблюдать мальчика 13 лет – Сергея Ф., который описывал свои повторяющиеся кошмары следующим образом:

«Я боюсь спать: по ночам меня преследует ведьма. Она немного похожа на Урсулу из мультика [имеется ввиду морская колдунья из мультфильма Уолта Диснея «Русалочка»]. Я смотрел его несколько раз. У нее темно-синяя кожа, она очень большая и толстая. Она преследует меня в лабиринте комнат с визгливым криком. Слов я понять не могу. В конце она всегда ловит меня. Я чувствую, что мне в шею впивается что-то колючее, какие-то иглы и просыпаюсь. В снах я всегда пытаюсь сбежать от нее, но никогда это не получается. Поэтому иногда я сам бегу ей навстречу, чтобы она скорее поймала меня и все скорее кончилось».

Причиной такого состояния оказался истерически-капризный характер мачехи, колкие слова которой в адрес ребенка в снах превращались в иглы ведьмы, а ее подавляющая воля – в преследование, от которого нельзя скрыться. После ряда бесед с женщиной в социальном центра удалось заставить ее изменить поведение, и вскоре кошмары прекратились.
В своей замечательной книге Вологодина Н.Г. предлагает терапию под названием «Бестолковый кошмар». Сутью ее является сочинение вместе с ребенком истории про страх, в котором последний ставиться в забавные ситуации и всячески высмеивается. Такая методика на самом деле действенна, но с учетом указанных обстоятельств годится, в основном, для дошкольников. «Детскость» игры может отпугнуть от нее подростков.

Продолжение следует…
Авторы:
Фоменко Сергей Владимирович
Туркина Ольга Владимировна

«Иногда я вижу сны, в которых совокупляюсь со своей матерью. Просыпаюсь и после этого в холодном поту и с чувством отвращения к самому себе. Неужели с моей психикой не все в порядке? Ведь наверняка нельзя назвать подобные кошмары нормальным явлением…». Такие высказывания приходится выслушивать психологам нередко.

Впервые об этом феномене открыто заговорил австрийский психоаналитик Зигмунд Фрейд. Явление требовало глубокого анализа, поскольку подобные случаи – не исключительные, а довольно-таки распространенные.И сегодня, по наблюдениям психологов, каждый четвертый мужчина (или женщина) иногда видит сны, в которых он совокупляется со своей матерью (отцом) или родной сестрой (братом).

По Фрейду, это вовсе не абсурд и не случайность. Он разработал теорию психосексуального развития человека, в формировании характера которого главную роль отводил переживаниям детства. Первый, с кем контактирует ребенок, – мать, поэтому общение с ней определяет его психологию. Психоаналитик из абсурдных снов выделил четкую систему – в зависимости от механизмов, влияющих на сны.

Обычно мы употребляем слово «секс», а у Фрейда есть понятие «либидо», то есть энергия, появляющаяся в человеке сразу после его рождения. Медики давно заметили, что у младенца, сосущего грудь, возникает эрекция полового члена. По сути дела он становится «сексуальным партнером» своей матери, которая формирует его либидную энергию через губы, соски и т. д. Поэтому вся история общения ребенка с матерью связана с этим.

У взрослого индивида либидо возникает в виде упомянутых снов – как отзвук, эхо прошлого, заложенного в подсознании. Человек вырос, сознание его в процессе воспитания поднялось на высокую ступень, поэтому он даже мысленно не допускает сексуального контакта с женщиной, родившей его. Но либидная энергия – внизу (в подсознании), она возникла в общении с матерью. Это отзвук Эдипова комплекса (суть его: для каждого мужчины первая женщина – мать). То же самое относится и к комплексу Электры (для каждой женщины первый мужчина – отец). Быть может, это и режет слух, но не нужно забывать о том, что речь идет о подсознании.

Если вместе растут разнополые дети, то они также формируют друг у друга сексуальные ощущения, поскольку у сестренки братик, а у братика сестренка также являются первыми объектами противоположного пола (особенно это проявляется, если в семье нет матери или отца).

Когда на прием приходят люди, которым снятся вышеупомянутые (абсурдные) сны, то пациенты обычно бывают в панике и считают себя чуть ли не дьяволами. Иногда достаточно одного сеанса психоанализа, чтобы объяснить им, что это вполне естественный процесс и никакой крамолы здесь нет.

На прием к психологу родители привели 10-летнюю дочку, у которой наблюдались некоторые странности в поведении: то она была агрессивна по отношению к ним, то приторно ласкова с отцом, особенно, если тот пребывал в полуобнаженном состоянии. Бытовые проблемы явились причиной невротического состояния девочки: до третьего класса она спала с родителями в одной кровати…

Судьбу человека как будущего субъекта сексуальных отношений определяет и семья, в которой растет ребенок, и даже жилплощадь, где проживает «ячейка общества».

В маленькой квартирке, в коммуналке или общаге, когда семья вынуждена ютиться в одной комнате, половой акт совершается в присутствии детей, которые якобы спят. Но чаще всего они и не думают спать: ерзают в кроватках, переживают за мать (почему же она стонет? ей плохо?).

Согласно нашим социологическим исследованиям подслушивают и подсматривают за этим процессом 40 процентов детей. Иногда ребенок не может заснуть, так как знает, что «по расписанию» сейчас должно начаться ЭТО, и, притаившись, ждет. На этой почве у детей возникают сильнейшие неврозы. Но зачастую родители даже не задумываются об их истинных причинах. Поэтому во избежание потрясений, а также развития сексуальных отклонений следует либо изолировать детей, либо делать это днем, когда их нет дома.

До 6-7 лет девочки всегда проявляют интерес к голому телу отца (фрейдовский комплекс кастрации, когда будущие женщины чувствуют свою неполноценность в связи с отсутствием у них мужского члена). Однако если папочки часто предстают нагими перед своими дочками, то у последних могут появиться невротические реакции и нездоровый интерес к мужскому телу.

То же самое касается мальчиков. Мамочки водят сынишек с собой в баню, не считаясь с переживаниями маленьких мужчин (что, мол, он понимает?). Сначала малыш с любопытством и удовольствием совершает банные туры, но потом они становятся для него драматическими, поскольку человечек испытывает сексуальное возбуждение и стеснительность.

Рамиль Гарифуллин
Опасные психологические ловушки

Я расскажу лишь о некоторых рогатках на пути к персонологу (слово «рогатка» прошу не путать с любимым орудием школьника в борьбе с нерадивыми учителями).

Рогатка N 1: “Самосовершенствование”. Слово, заметьте, как путь совершенства – бесконечно длинно… Оно протягивается куда-то вперед, в прекрасные дали, и имеет свою давнюю предысторию.
«Будь лучше всех!» – говорят родители своему ребенку, смутно предчувствуя, что это навряд ли вообще достижимо. И всё-таки говорят, — веря, что так говорить нужно. Быть может, когда-то, некритически совершенно, они восприняли тот же приказ от родителей, а те – от своих…
«Самосовершенствование» притормаживает их приход к персонологу. Ведь если я стремлюсь к «самосовершенству» (именно «само»), – то, в сущности, я не нуждаюсь ни в ком. Я создаю свои собственные системы жизни. Много читаю. Чувствую, что должен превзойти себя самого, не говоря уже о других. Напираю на самостоятельность (еще чуть чуть – и я совершенство). Где уж тут место кому-то другому?!
И кроме того, я просто стесняюсь, если в моих делах «что-нибудь не так». Это сигнал, что и «со мной что-то не так»,а это невыносимо.
«Самосовершенствующиеся» бизнесмены узнаваемы по словам, которые они произносят, по тону голоса, мимике, позе, жестам. Так, прежде чем что-то сказать о себе или о деле, они тщательно подготавливают почву, чтобы – упаси Боже! – их не поняли как-то неправильно; они любят такие слова, как «очевидно», «возможно», «в целом», а также всё раскладывают «по полочкам», на «первое», «второе», «третье» и т.п.. Голос их ровный, «дикторский»…
Вспоминается, как пригласили меня прокомментировать один документальный фильм. Требовался психолог, который, то в кадре, то за, комментирует происходящее. Режиссер сказал (мне было лестно это): «Нужен ваш голос». Ну и намучился он с моим голосом!.. Вот, говорил, у дикторов, не то что у вас – он не высок и не низок, не скачет, «столбики» света при записи, «как по линеечке»… Должно быть, это и есть «знак качества» голоса «совершенных»…
Когда эти люди задумываются, взгляд их устремляется в одну точку, они делают при этом паузу и как бы вычитывают ответ на потолке или где-нибудь на полу. Рот их в этот момент напряжен. Держатся прямо. А размышляя или слушая вас, поглаживают или подпирают свой подбородок, подобно роденовскому «Мыслителю». Кстати сказать, представите себе роденовского «Мыслителя»… Как вы считаете, обратится ли такой человек за помощью к психотерапевту? Ни за что! Или – только тогда, когда будут исчерпаны все возможности самопомощи, все варианты… Слово «пока» играет для самосовершенствующегося выдающуюся роль («пока сам не додумаю», «пока сам не доделаю», «пока сам не приду к соответствующим выводам»…).
Самосовершенствующиеся родители недоумевают, когда им говорят: «Будьте просто собой!» или, к примеру, «Вы ведь и так достаточно хороши!» Они также с трудом принимают хорошие слова на счет своих близких.. Они попросту пропускают их мимо ушей. Не верят… Отвечают — вслух или, может быть, про себя: «Да что вы? Ведь Вы и сами не верите», «Вы говорите так, чтобы только утешить меня». Ощущая свое «несовершенство», они подсознательно «наделяют» им своих близких, своих сотрудников, свое бело. Ищут изъян. А в условиях консультирования – если такие «самосовершенствующиеся» всё-таки приходят за помощью — они, иногда не скрывая своего сочувствия к Вам, констатируют: «Вы говорите обо мне орошо, потому что Вы – …психотерапевт!»

Рогатка N 2. Позиция силы. Девиз этих бизнесменов: «Как-нибудь сдюжим». Я так и называю для себя таких людей – «сдюживающие». Обычно это очень волевые люди. Во всяком случае, так кажется. Внутренне они могут переживать падения и взлеты. Чувствовать отчаяние. Но внешне они невозмутимы. Ведь с самого детства им внушали: «Надо всегда быть сильным!», «Надо преодолевать всё». Теперь они будут требовать того же и от своих подчиненных и от своих домочадцев. Эталонные образы человека, подчиняющегося директиве: «Будь сильным», мы встречаем в стихах Владимира Маяковского, книгах Джека Лондона, современных вестернах… Только вот можно ли быть сильным всегда и везде? И чем за это приходится расплачиваться (иначе говоря, «как оно им там внутри?»). Помните, у Маяковского: «Ведь для себя неважно: и то, что бронзовый, и то, что сердце холодной железкою, ночью хочется звон свой спрятать во что-нибудь мягкое, женское…». «Сильный», то есть, чаще всего, «тревожный, но спокойный наружно», человек, воспитывая своих детей, не оставит у них и тени сомнения в твердости своего характера и хладнокровии.
И невзгоды свои он переносит, что называется, стиснув зубы, скрепя сердце. Нет у меня проблем, и всё тут… А при этом – работает до изнеможения, чувствует себя «совершенно выпотрошенным». Болеет…
Послушайте его речь. Будто бы он говорит не о себе, а о чем-то (он забывает о себе буквально): «Так надо!», «Нет сомнений в том…» (вместо «мне кажется»). Или: «Обстоятельства не позволяют», вместо: «Я не вижу решения…»). Речь монотонная. Лицо безучастно, бесстрастно. Руки переплетены на груди, ноги – одна на другой, тело неподвижно. Жесты отсутствуют. «Сильному» может быть плохо, но, предпочитая не замечать или не проявлять этого, он всё-таки не идет к консультанту. Быть Фантомасом — и обращаться за помощью?! Максимум, что такой человек может себе позволить – так это разбушеваться.
Впрочем, нередко отцы (с позиции силы), не против того, чтобы их жена и ребенок «проконсультировались». У них-то они видят проблемы…
А если этот человек и приходит, то самое трудное для него — принять такой простой и естественный совет, в котором он очень нуждается, а именно: заботиться о себе, делиться своими нуждами с близкими, принимать помощь других. Он мог бы разрешить себе это. Да вот разрешит ли?..

Рогатка N 3. «Нет времени». Это — очень серьезная причина отказаться от поддержки специалиста. Люди, из-за нехватки времени, годами не посещают врачей, хотя: зубы — болят, сердце — пошаливает, в бронхах — булькает, цвет лица — что-то неважный и т.д. и т.п. Какая-такая еще «персонологическая консультация»?! Или, в лучшем случае, — «Нет-нет, вы не подумайте, что я не понимаю значения, важности, но просто времен нет…» Самое парадоксальное здесь заключается в том, что торопящиеся действительно не имеют времени, им не хватает времени жить… Они всегда опаздывают, даже если приходят вовремя: вечно им мнится, что они не успеют, просрочат… Кстати сказать, многие из них действительно опаздывают, — опаздывают по-настоящему, из раза враз, опаздывают, ненавидя себя за это. Ненавидят себя, но, как ни крути, не могут справиться с этим недугом. (Я опускаю здесь очень распространенный случай, может быть, самый распространенный, когда ссылка на «отсутствие времени» — это просто прикрывающая версия, «мотивировка», а не реальный мотив, маскирующая страх, равнодушие или приверженность к старым привычкам). Директива «Торопись” родом из детства. В точности также, как и другие, рассмотренные нами ЦУ (для тех, кто уже забыл доперестроечный сленг, расшифровываю: «ЦУ» — «Ценные Указания»), они достаются нам от родителей и переадресовываются детям. Если принять, что родитель в глазах ребенка, в конечном счете, всегда прав, никогда не обманывается, в том числе и в своих ожиданиях, то ясно, какие проблемы, скорее всего, возникнут у тех, кто родился под звездой родительского «Торопись!»: они будут жить ощущением «опаздываю» (чтобы «всегда торопиться», просто необходимо «всегда опаздывать»).
Вечно спешащие ярко выделяются среди других людей – речь: любят такие слова как «спеши», «быстро», «пойдем», «нет времени на…», при этом речь — пулеметная очередь, какие-то слова «проглатываются»); жесты: постукивают пальцем, топают ногой, качаются, вертятся на стуле, постоянно поглядывают на часы (меня почему-то это особенно бесит); поза: суета сует и всяческая суета; мимика: лицо — подвижное, и как бы вдруг на вас — пристальный взгляд. Кроме того, по моим наблюдениям, человек, придерживающийся правила «Торопись», любит делать два, а то и три дела сразу («Нет-нет, я тебя слушаю, мне это совсем не мешает»).
Спешащему человеку не до консультаций. А если приходит – то консультация ему, в общем-то, не к спеху («Хорошо… Поняло… Извините, это мобильник…»).
У вечно спешащего человека нет времени свыкнуться с тем, что можно просто распоряжаться своим временем, не досуг осознать, что у мы имеем столько времени, сколько нам нужно.

Рогатка N 4. «Стараться… Стараться… Стараться…» Это особый случай (как и следующий, см. ниже). Такие бизнесмены приходят. Но фактически они отказываются от консультации. Точнее, они не отказываются от консультации, но отказываются от того, чтобы воспользоваться консультацией в своих интересах. Они только стараются воспользоваться. Но не пользуются… Я чувствую, что я превращаюсь сейчас в своих клиентов, стараясь вам объяснить… Пытаясь как-то дать вам понять… Как бы это… Ну в общем… Вы еще не поняли?
«Старающиеся» не столько достигают чего-то, сколько пытаются достичь. Конечно, не всякий человек, говорящий «Я постараюсь» это человек, не умеющий достигать. Речь идет о тех из нас, кто с самого детства привык стараться не для, а вместо каких-либо достижений. Готовность к усилиям – наша врожденная черта. Она подкрепляется и развивается указаниями родителей, воспитателей и учителей, и «поддерживается» иногда ими в такой степени, что высоко поднимается над всеми другими устремлениями. Становится чем-то самодостаточным. «Ты постараешься – и это уже хорошо!»
Родители учат таким стараниям своих детей, а на сеансе у персонолога «стараются» научиться чему-нибудь полезному. Стараются попытаться освоиться с чем-нибудь, что может когда-нибудь в каком-нибудь будущем им помочь. Такие люди всеми правдами и неправдами откладывают окончание дел. Их лозунг (иногда вполне сознательный, иногда — нет): «Зачем откладывать на завтра то, что можно доделывать послезавтра?!» По сути, зачем вообще что-то доделывать? Ведь если «стараться» становится самоцелью, то достигать – просто противопоказано: достигнешь, доделаешь – а что потом?
Прислушайтесь: вместо “Я сделаю”, они говорят: “Попытаюсь”, “Попробую”. Часто используют сослагательное наклонение «Я бы», «Если бы», «Вот бы»… Тон голоса часто приглушенный или глухой (как если бы: «Я говорю вам это, но вы уж, пожалуйста, возьмите в кавычке сказанное, я ведь и сам не очень-то верю в говоримое…»). При разговоре с вами они часто смотрят из-под руки или оттопыривает ухо, как будто пытается что-то увидеть или услышать (хотя видят и слышат хорошо). Пальцы рук могут быть сжаты в кулак. Часто при этом наклоняются вперед; руки покоятся на коленях; кажется, что человек сутулится, горбится. Нередко у «старающегося» вы можете заметить складки над переносицей; лицо испещрено морщинами (или есть тенденция к этому). Встречались вам такие люди? Узнаваемы ли?
Особая трудность для них – принять разрешение: «Вы можете прийти к успеху. Вы имеете право на успех». Никогда не забуду одного из моих консультируемых, страдающих от своего «стараюсь», которого я попросил повторить первую фразу, набранную курсивом. И он повторил: «Вы можете идти к успеху». Заметили разницу?

Рогатка N 5 (или “Путь свободен”): «Только бы не огорчить». Эти люди страдают – лишь бы не пострадал кто-то другой. Они жертвуют своим временем, интересами, планами, мнениями – боясь огорчить. С детства они получили некий приказ, – а природные силы души приняли его с благодарностью; то был приказ – радовать, угождать. «Радуй других!» — вот как это прозвучало и как звучит, по-видимому, до сих пор в ушах уже взрослого, вполне выросшего человека. «Возлюби ближнего, как себя самого!» – покладистые и радующие помнят о первой части этого указания, забывая о второй. Жены жертвуют всем, «ради ребенка». «Я всю себя отдала детям!» – говорит мама (вопрос здесь не только в том, что же остается себе, а в том, откуда будут поступать новые подношения). «Мы сохраняем семью только ради наших детей» – говорят родители, давно уже порвавшие друг с другом душевно и физически, конфликтующие друг с другом, иногда ненавидящие друг друга… Радуют!..
«Покладистые» говорят так: «Как правильно Вы сказали! Впрочем, я не уверен!» «Я с такой благодарностью вспоминаю о тех минутах, когда… Но знаете, я думаю, что мы с вами слишком засиделись в тот раз…» Голос, заметьте, повышается к концу фразы, как бы уступая собеседнику возможность поставить точку. Человек разводит руками, кивает головой. Плечи приподняты и направлены вперед; тело наклонено к собеседнику («я весь ваш»). Часто смотрит на собеседника из под бровей, опустив лицо немного вниз (представьте себе лейтенанта Коломбо из известного сериала). Весь вид человека источает приятие собеседника. Всегда ли это оправдано? Действительно ли от этого выигрывают окружающие? Увы, далеко не всегда. А если это и происходит, то радующего удивительным образом забывают. Часто это завершается переживаниями «черной неблагодарности», «несправедливого отношения» и т.п.
Самое трудное – это добиться того, чтобы такой человек действительно согласился принять помощь, а не сделал вид, что принимает ее. Если вы скажите «радующему», что он должен заботиться о себе, он согласиться (он ведь не хочет вас огорчать!). Если вы намекнете ему, что он может принимать себя и уважать себя самого, он скажет: «Да, вы правы, это ведь так просто! Что же это я сам раньше?…» и т.д. и т.п. Вам, может быть, польстит это чувство признательности, но особенно не обманывайтесь. Когда такие люди соглашаются мгновенно, во мне, порой, просыпается Станиславский: «Не верю!» Они пришли за помощью, которую не примут.

Эрик Берн, основатель теории, идеи которого положены в основу этой статьи, специально предостерегал коллег: не попадайтесь на удочку тех, кто слишком быстро соглашается с вами.

Вот почему, отвечая на вопрос: «Почему бизнесмены и их жены не обращаются к психотерапевту», я очень надеюсь, что читатели не сразу согласятся со мной.

Петровский Вадим Артурович

Как сгладить негативные последствия: дети нуждаются в стабильности и близости с родными людьми. Постарайтесь сохранить режим, который был до развода, особенно в отношении питания и сна. Обеспечьте ребенка его любимыми игрушками, проводите с ним время дольше обычного, чаще держите на руках, тем самым, обеспечивая физический комфорт. Воспользуйтесь помощью друзей и родственников, чтобы иметь возможность отдохнуть и быть бодрой тогда, когда это нужно в общении с ребенком.


18 месяцев – 3 года

В этом возрасте эмоциональная связь с родителями наиболее сильная, весь мир ребенка сосредоточен на папе и маме. Развод дети переживают очень сложно, им трудно принять сам факт расставания родителей. Малыши зачастую думают, что папа и мама расстались из-за них. Дети требуют к себе больше внимания, чаще плачут и капризничают. У них может происходить замедление развития, появляются привычки в основе, которых лежит пережитый стресс, как-то: сосание пальца. У детей появляется страх одиночества, проблемы со сном, они боятся оставаться ночью одни.

Как сгладить негативные последствия: По возможности, родители должны сотрудничать друг с другом, чтобы обеспечить ребенку стабильный режим дня. Необходимо уделять ребенку больше времени и внимания (вместе читайте книжки и т.п., в общем, делайте что-то вместе, а не просто отведите ребенка в песочницу, чтобы он копался в песке, а вы читали журнал), и просить это делать также родственников и друзей, с которыми малышу нравиться общаться. Если ребенок достаточно большой обсуждайте с ним его чувства.

3 года – 6 лет

Дошкольники еще не понимают всей сути понятия развод, но не хотят, чтобы родители расставались, не смотря на напряженность отношений. Они чувствуют, что не могут влиять на ситуации, последствия которой им не известны и не контролируемы. Отсюда возникают чувства неуверенности, тревожности и страха, боязнь одиночества, темноты, бессонница. Дошкольники также могут винить себя в разводе родителей.

Как сгладить негативные последствия: Идеальный вариант, когда родители расходятся без ссор, скандалов и взаимных упреков, при этом позитивно оценивая изменения происходящие в их жизни («раз не сложилось, расстанемся друзьями»). Такой вариант развода меньше всего травмирует ребенка, так как в этом возрасте он ощущает эмоции родителей, даже если их пытаются скрывать. Дошкольнику нужен кто-то, с кем он может обсудить свои чувства. Это может быть бабушка или дедушка, любой человек, которому ребенок доверяет, и который будет объективно смотреть на происходящее, а не настраивать дошкольника против одного из родителей. В этом возрасте дети хорошо реагируют на специальные книжки о разводе. Ребенку также необходимо точно знать, что он не перестанет видеться с тем родителем, который уходит. Для этого необходимо составить четкий график и придерживаться его.

6-11 лет

Дети бояться остаться одни в результате развода. Они могут испытывать страх, больше никогда не увидеть папу, если остаются жить с мамой и наоборот. Дети могут верить, что могут восстановить отношения между папой и мамой, а могут злиться на одного из родителей, делить их на «хорошего» и «плохого». Школьники могут обвинять папу или маму в эгоизме и выражать свой гнев разными способами: плохим поведением, плохими оценками, отстраненностью от внешнего мира и т.п. В результате стресса у детей часто возникают проблемы с желудком, и болит голова.

Как сгладить негативные последствия: Необходимо восстановить пошатнувшиеся в результате развода чувство безопасности и самооценку. Для этого каждый из родителей должен качественно и интересно проводить с ребенком свободное время, обсуждать с ним его чувства, убеждать и словами и действиями, что ни один из родителей его не бросит, и он не виноват в сложившейся ситуации. В тоже время родители не должны обвинять друг друга в том, что произошло и объяснять ребенку, что развод был их общим решением. Важно поддерживать четкий график визитов, так как больше всего пользы в стрессовый период, дает постоянный режим, когда ребенок знает, когда и чего ему ожидать. Очень полезно разработать четкий график посещений.

В любом случае в этот сложный период ребенку необходимо как можно больше общаться с друзьями, родственниками и со сверстниками, участвовать в различных спортивных мероприятиях, ходить в какие-либо секции и кружки и т.п., так как активная социальная жизнь позволяет отвлечься от неприятных мыслей, повышает самооценку и не дает замыкаться в себе.